// вы читаете...

Романы и рассказы

Глава 1. Ещё не Сталин (4)

Величайший секрет Кобы

Не секрет, что биографы Сталина, критически относящиеся к герою своего повествования, давно уже заметили немало загадок во всем, что относится к революционной деятельности будущего вождя, а это ни больше, ни меньше 18 лет его жизни. Вот, например, что пишет биограф Сталина Э.С.Радзинский:

«…В 1935 году Ярославский надумал написать подробную биографию Вождя. Он пишет Товстухе о своем желании познакомиться с источниками о жизни Сталина до Октября и спрашивает: как относится Товстуха к его идее.

И вот ответ Товстухи: «Отношусь скептически… материалов для нее пока, как говорится, кот наплакал… Архивные источники бедны, ничего не дают».

Опытный Ярославский все понял и тотчас изменил задачу: написал сталинскую биографию… без новых документов.

Есть общеизвестная версия: причиной охлаждения Сталина к Горькому было упорное нежелание того написать биографию Вождя. Но из архива Товстухи следует иное. Видимо, Горький сам просил у него материалы для биографии Сталина, ибо Товстухе приходится ответить: «Посылаю вам, хотя и с опозданием, некоторые материалы, касающиеся биографии Сталина. Как и предупреждал, материалы довольно скудны…»

Опоздание с ответом Горькому – великому пролетарскому писателю и по такому поводу – могло означать лишь одно: писать биографию не надо. И Горький похоронил эту идею.

Все эти истории свидетельствовали: Сталин не хотел вспоминать жизнь революционера Кобы. И, сделавшись Генсеком, он не только изменил дату своего рождения. Как мы увидим в дальнейшем, он изменил целый ряд и дат и событий в жизни Кобы – будто хотел запутать будущих исследователей.

Но что же такое было в биографии Сосо и Кобы? Что внушало опасения Сталину?».

Его оппонент, апологет Сталина Ю.В.Емельянов, предполагает, что Иосиф «…не препятствовал детальному освещению своего детства и юности, особенно если за такую работу брались люди, для которых Грузия была родиной, а грузинский язык – родным. Очевидно, Сталин не желал, чтобы о его детстве и юности писали авторы, не знавшие Грузии, ее культуры, истории, традиций. Этим, а не желанием скрыть какие-то тайны первых лет жизни скорее всего объяснялось его противодействие появлению пьесы Булгакова во МХАТе».

Этот вывод учёный делает из того бесспорного факта, что именно в период так называемого «культа личности» в свет вышла книга Георгия Леонидзе «Сталин. Эпопея. Детство и отрочество» (1947 год), а в трех драматических театрах Тбилиси шли спектакли по пьесе Шалвы Дадиани, в которой тема революционной биографии будущего вождя была раскрыта – в частности её батумский период.

Это так, однако, как бы там ни было, а загадки и странности начинаются сразу же по исключению юного Иосифа из семинарии. Это заметил наиболее честный на сегодняшний момент критик Сталина Александр Ушаков:

«…каким образом семинария выдала Джугашвили справку об окончании четырёх классов, в которой стояла «пятёрка» по поведению? Да и как могли руководители семинарии поставить высшую отметку человеку, который не вылезал из карцера и организовал во вверенном им царём учебном заведении тайный кружок?».

Как вы, мой уважаемый читатель, помните из предыдущей подглавки нас с вами тоже очень интересовал этот вопрос. Может быть, Александр Геннадьевич ответит нам на него? Вы удивитесь, но он действительно это сделает, правда его ответ будет носить обвинительный характер. Впрочем, это не должно нас касаться, поскольку мы изучаем конкретный вопрос, а все проклятия в адрес нашего героя, как собственно и неудержимые славословия, должны пропускать мимо нашего внимания. Итак, А. Ушаков:

«В мгновение ока оказавшись на улице, Сосо на какое-то время растерялся. Оно и понятно, слишком уж неожиданным был переход из вчерашних студентов в лицо без определённых занятий и места жительства. Что ему оставалось? Да только одно: вернуться в Гори, что он и сделал. Однако к якобы «забравшей» его из семинарии матери он почему-то не спешил и несколько дней прятался в садах, куда ему носила пищу одна из соседок. Почему? Боялся огорчить мать известием о своём исключении? Вряд ли! Вечно в саду он жить не мог, и рано или поздно ему пришлось бы идти к матери и рассказать ей всё. Да и не проще ли было спрятаться у родственников, которых у него в Гори хватало?

Вся эта весьма странная конспирация могла означать только одно: Сосо опасался отнюдь не матери, а кого-то другого. И именно поэтому он не пошёл сдавать экзамены, а потом уехал и из Гори (где его обязательно нашли бы) с Михой Давиташвили в Цроми, где и провёл почти всё лето. И, как вспоминал брат Михи Пётр, Сосо не только усиленно занимался всё это время самообразованием, но и начал вместе с Михой «свою конспиративную жизнь».

Очевидно, полиция на самом деле усиленно интересовалась Сосо и даже устроила обыск в доме Давиташвили. Однако ему и на этот раз удалось избежать нежелательной встречи, так как хозяин дома был своевременно предупреждён о предстоящем визите. В конце концов, Сосо вернулся в Гори, где имел обстоятельную беседу с Ладо Кецховели, по всей видимости, об организации забастовки рабочих Тифлисской конки. А дальше последовали весьма интересные и не менее странные события…»

«…в октябре 1899 года Сосо, как ни в чём не бывало, появился в Тифлисе и получил «Свидетельство об окончании четырёх классов», имея «двойку» по Священному писанию и «тройку» по поведению. А в документе значилось, что он «показал успехи». Оставалось только уточнить, в чём же эти «успехи» заключались. Если в пропаганде марксизма, то руководство семинарии не очень погрешило против истины.

И всё же куда интереснее другое. Почему скрывающийся то с садах Гори, то в Цроме Сосо вдруг совершенно безбоязненно появляется в том самом Тифлисе, где его собирались арестовать? И вывод здесь может быть только один: к этому времени Сосо уладил все недоразумения с теми самыми людьми, которых он так опасался. Что это были за люди? Об этом можно только догадываться…».

Ответом на эти и иные загадки революционной биографии Сталина привычно считается версия о провокаторстве будущего вождя, он-де был на самом деле агентом царской Охранки. Основанием для такого рода предположений послужил следующий документ:

«М. В. Д.

Заведывающий особым отделом

Департамента полиции.

12 июля 1913 года

Совершенно секретно

Лично

Начальнику Енисейского охранного отделения А. Ф. Железнякову. (Штамп: „Енисейское охранное отделение“.)

(Входящий штамп Енисейского охранного отделения): Вх. № 65

23 июля 1913 года.

Милостивый Государь

Алексей Федорович!

Административно-высланный в Туруханский край Иосиф Виссарионович Джугашвили-Сталин, будучи арестован в 1906 г., дал начальнику Тифлисского губернского жандармского управления ценные агентурные сведения. В 1908 г. начальник Бакинского охранного отделения получает от Сталина ряд сведений, а затем, по прибытии Сталина в Петербург, Сталин становится агентом Петербургского охранного отделения.

Работа Сталина отличалась точностью, но была отрывочной. После избрания Сталина в Центральный Комитет партии в г. Праге Сталин, по возвращении в Петербург, стал в явную оппозицию правительству и совершенно прекратил связь с Охраной.

Сообщаю, Милостивый Государь, об изложенном на предмет личных соображений при ведении Вами розыскной работы.

Примите уверения в совершеннейшем к Вам почтении.

Ерёмин».

Фотокопия этого документа, в 1956 г., была опубликована как в книге советолога Дона Левина, выпустившего книгу «Величайший секрет Сталина» и фактически запустившего данную версию на информационную орбиту, так и в журнале «Life».

Версия эта оказалась чрезвычайно живуча и порой применяется для дискредитации Сталина и сегодня то одними авторами, то другими, то прямо, то в виде намёков и недоговорённостей. Вот, например, современный критик сталинизма Лев Барский, приведя на страницах своей книги «Сталин. Потрет без ретуши» вышеозначенный документ пишет:

«Невероятность сохранения этого документа в архиве наводит на мысль, что это – фальшивка более позднего изготовления. Возможно и это. Но мы считаем этот документ вполне реальным, соответствующим истине в большей степени, чем многочисленные ниспровергатели и славословия революционной деятельности Кобы перед революцией.

Дальнейшая деятельность Сталина позволила бы простить ему юношеское заблуждение под воздействием опытных жандармских вербовщиков, если бы ужасные кровавые последствия этого не принесли бы столько жертв народу».

Вдумаемся в то, что написал Лев Абрамович. Из этого небольшого отрывка следует, что, несмотря на то, что документ «возможно» фальшивка более позднего изготовления, его нужно считать вполне реальным, соответствующим истине, поскольку Сталин, вот же гад, был агентом царской Охранки.

Ко всему прочему автор 20 книг на различные темы (так его титулуют на яркой обложке его книги) делает вид, что он не знает о том, что фальшивость этого документа уже установлена и признана учёным сообществом, то есть определение «возможно» здесь вдвойне некорректно.

Даже такой непримиримый критик сталинизма как Антон Антонов-Овсеенко в своей книге «Сталин без маски» вынужден признать, что «…проведённые в ЦГАОР исследования относят «Письмо Ерёмина» к разряду фальшивых. Документ не выдерживает критики по семнадцати позициям. Достаточно привести здесь последний пункт: по приказу штаба корпуса жандармов Ерёмин назначен 11 июня 1913 года начальником Финляндского жандармского управления. Поэтому письмо в качестве заведующего особым отделом департамента полиции отправить 12 июля он не мог.

Итак, – совершенно справедливо делает вывод автор, – множество косвенных улик, изобличающих Сталина в предательстве, и только один документ, и тот фальшивый».

Не повезло.

Нужно ещё вспомнить, что в версию о предательстве Сталина не верил даже его главный враг – Троцкий:

«Рассказ о том, будто Иосиф преднамеренно выдал всех участников семинарского кружка, является несомненной клеветой».

«Мужество мысли было чуждо ему. Зато он был наделен бесстрашием перед лицом опасности. Физические лишения не пугали его. В этом отношении он был подлинным представителем ордена профессиональных революционеров и превосходил многих из их числа».

И наконец, критик сталинизма историк Борис Соколов в своей книге «Сталин. Власть и кровь» решительно отвергает все попытки обвинить Сталина в работе на Охранку:

«Сталина не раз обвиняли в провокаторстве, особенно после его прихода к власти в партии и государстве. Сначала это делали авторы-эмигранты, а в годы перестройки подобные публикации в изобилии появились и в нашей стране. Отмечу, однако, что ни одна из версий сотрудничества Сталина с охранкой так и не получила сколько-нибудь серьёзных доказательств. Наоборот, архивные документы показывают, что все те провалы, которые приписывают Сталину, в действительности были результатом работы других известных агентов охранки. Наиболее убедительно этот вопрос освещён в работах З.И.Перегудовой, к которым я и отсылаю читателей».

Кстати, сегодня есть все основания считать, что версия о провокаторстве Сталина вышла из стен этого самого Охранного отделения. Вот, что пишет автор широко известного детектива «Статский советник» из цикла романов об Эрасте Фандорине Борис Акунин:

«– Я пока в поезде ехал, статейку сочинил, – доверительно сообщил ему стремительный флигель-адъютант и вынул из портфеля исписанный листок. – Называется «Конец БГ близок». Подзаголовок – «Триумф Департамента полиции». Послушайте-ка: «Злодейское умерщвление незабвенного Ивана Федоровича Храпова недолго оставалось неотмщенным. Тело страдальца еще не предано земле, а московские сыскные органы уже арестовали опаснейшего террориста Н.С., который дал подробные показания о деятельности Боевой Группы, членом которой он является». Тут немного со стилем не того, два раза «который», но ничего, редактор поправит. Дальше читать не буду – смысл вам понятен.

Задержанный, которого, оказывается, звали Николаем Иосифовичем Селезневым, ухмыльнулся:

– Чего уж непонятного. Угрожаете скомпрометировать меня перед товарищами?

– И это для вас будет пострашнее виселицы, – уверил его князь. – Ни в тюрьме, ни на каторге никто из политических вам руки не подаст. Зачем государству вас казнить, брать лишний грех на душу. Сами в петлю полезете.

– Ничего, не полезу. Мне веры побольше, чем вам. Приемчики Охранки моим товарищам известны».

Что до приёмчиков Охранки, думается мне, тут профессиональный фантазёр Акунин не соврал. Однако это значит и то, что все подозрения с Иосифа были сняты тогда же, иначе почему его бездыханное тело не украсило собой ближайшую осину, как последнее пристанище Иуды Искариота?

Далее разоблачать эту версию я не стану, это уже сделано до меня куда как более авторитетными авторами, тем более что жизнь нашего героя продолжается в стремительном темпе и нам не надо бы от неё отставать, ведь отсталых, как говорил тот же Сталин, бьют.

Жизнь продолжается, а странности, как это не опечалит многих, только множатся.

Биограф Сталин Э.С.Радзинский замечает, что бежав из ссылки 5 января 1904 года наш герой «…ехал в Тифлис по подложным документам на имя русского крестьянина – с его грузинским лицом, с акцентом! Через всю Россию! И никто его не задержал!».

«Он живет в Тифлисе. И это тоже странность, – далее пишет Э.С.Радзинский. — Вернувшись, нелегал попадал в поле зрения полиции и, по статистике, самое большее через полгода – арестовывался. А Коба четыре года – с января 1904-го до марта 1908-го – продержится на нелегальном положении! Тифлисская охранка, контролирующая весь Кавказ, не может его арестовать!».

«В 1906 году он был арестован и бежал из тюрьмы». (Из «Справки об И. Джугашвили», составленной в 1911 году начальником Тифлисского охранного отделения И. Пастрюлиным.)

«28.01.1906 г. И. Джугашвили задержан на квартире Миха Бочоридзе».

«Значит, арестовывался? – не упускает случая прокомментировать это обстоятельство Э.С.Радзинский – И опять удачно бежал? И вновь не побоялся возвращаться на опасный Кавказ? Почему?».

Присоединяюсь к вопросу Эдварда Станиславовича, тем более что скоро Коба отправится на первую конференцию большевиков в Таммерфорс в разгар революции 1905 года с подложным паспортом (опять на русскую фамилию) и, что уже даже не смешно, доезжает до пункта назначения.

Есть ещё одна история из биографии Сталин, конечно, похожая на миф, но тем не менее: «В декабре 1916 года Иосифа Джугашвили вместе с питерским рабочим Борисом Ивановым призвали в армию. Их отправили под конвоем вниз по замёрзшему Енисею в Красноярск. В дороге Сталин вел себя так, словно он командовал стражей: решал, когда останавливаться на отдых, в каком месте ночевать…».

Тут показательно то, что не только Иосиф считал себя имеющим право решать такие вопросы, но и стражи на каком-то интуитивном уровне понимания благоразумно не оспаривали это его право.

Миф это или не миф, но уж точно не является мифом история с письмом, которое Коба отправил из сольвычегодской ссылки, в котором подчёркивал: «Мне остается шесть месяцев. По окончании срока я весь к услугам. Если нужда в работниках в самом деле острая, то я могу сняться немедленно…».

Прямым текстом! Осталось только отправить письмо на имя начальника тюрьмы с требованием отпустить его немедленно по причине необходимости продолжить преступную деятельность по разжиганию революции. Как думаете, отпустил бы? Складывается такое впечатление, что если бы и не отпустил, то препятствий чинить не стал бы. Почему? А это могло быть только в том случае, если бы соответствующий приказ пришёл с самого верха.

Ну, что ж вот и пришло время попытаться ответить на вопрос поставленный Александром Ушаковым: «Что это были за люди?». Кто же, выражаясь современным языком, «крышевал» Иосифа на протяжении всей его революционной карьеры и зачем?

Как мы помним из предыдущей подглавки в 1899 году нашему герою: «явился Старец и призвал к себе… Этим Старцем был знаменитый архимандрит Иерон Васильев, настоятель Ново-Афонского монастыря.

Он сказал Иосифу:

– Грядет царство «зверя» на Россию. Жиды будут уничтожать Русский Народ, а ты будешь уничтожать их! Иди!».

Мы с вами остановились на том мнении, что «сказка ложь, да в ней намёк».

Александр Ушаков:

«Как-никак, а духовником Сосо был сам настоятель Новоафонского монастыря, который находился под особым покровительством царствующего дома (в помять об Александре II, его строителе). Что также не могло не вызывать законного удивления. Духовником семинаристов, как правило, назначали настоятеля Тифлисского храма, и у очень многих невольно возникал вопрос: чем же так прославился сын простого сапожника Сосо Джугашвили, которому вдруг была оказана такая честь?…

По сей день остаётся неизвестным и характер отношений между Сосо и его духовником в последний год его пребывания в семинарии: вряд ли тот с его знанием людей мог не замечать, что с подопечным творится нечто странное, а если замечал, то почему не попытался бороться за свою начинавшую заблуждаться овцу? И не означает ли «невиданное послушание», к которому, по мысли Яковлева, якобы готовили Сосо, только то, что и сам духовник был связан с революционерами? На этот вопрос уже никто не ответит, и нам остаётся только догадываться о странный таинственный отношениях между Сосо и его духовным отцом».

Предположение о том, что архимандрит Иерон Васильев мог быть связан с революционерами могло прейти в голову только законченному антисталинисту, прошу прощения за резкость формулировки. Однако факты он описал, как внимательнейший и честнейший историк-исследователь. Создаётся такое впечатление, что Иосиф действительно пользовался каким-то могущественным покровительством. Причём он имел связь не с царской Охранкой, а через голову царской Охранки с кем-то наверху! На самом ли верху? Что ж может быть и на самом!

Через много лет ему придётся держать ответ перед своей искренне верующей матерью, для которой грех цареубийства, помазанника божьего, был почище греха отцеубийства:

Сынок, на твоих руках нет Царской крови?

— Вот тебе крест, истинно нет! – скажет он и перекрестится.

В этот момент он был искренен. Кэкэ ушла в лучшей мир спокойной.

Давайте мы отсеем тень народного фольклора и представим себе, только на минутку, ради проверки достоверности, как мог проходить тот, самый важный в жизни этих двух людей, разговор (в этом выдуманном автором диалоге соблюдается терминология, принятая сегодня):

— Иосиф, можно тебя на пару слов?

— Конечно.

— Зайди ко мне.

В полутёмной келье старик Иерон замялся, но Иосиф сделал на лице выражение, снимающее последний призрак недоверия. Он как бы говорил: «все, что вы скажите, умрёт со мной, даже если это будет что-то ужасное, неприемлемое для меня».

— Люди, с которыми я работаю, просчитали алгоритмику событий и выяснили, что грядут страшные беды. Тьма идёт с Запада. Россия в опасности, её культура, и глобальное предназначение. Из-за океана придёт это нашествие и будет ворог лютый над верую измываться. На поверженном гербе радостно отплясывать. И брат пойдёт на брата, как в Библии предсказано. И время великих испытаний, Иоанном Богословом увиденное, начнётся.

— Когда? – только и мог проговорить опешивший ученик.

— Опасность ближе, чем ты думаешь. Она в тех книгах, которые ты читаешь. Читай их, ибо сказано, что врага нужно знать в лицо, но думай, думай своей головой. У тебя там кое-что есть, иначе бы я с тобой не разговаривал.

— Вы имеете в виду марксизм?

Иерон кивнул.

— Эту кобру специально под нас выращивали.

— Что я могу?

— Если ты сможешь отойти от марксистских заблуждений, которые, я уверен, поглотили твою романтическую душу сейчас, я сведу тебя с людьми, для которых будущее великой России превыше всякого рода «измов». Они будут вести тебя, чтобы ты оказался в нужный момент в нужном месте.

— Я должен остановить захват Российской империи марксистами?

— Нет. Российская империя гибнет – это неизбежно. Её элита прогнила насквозь, только определённые круги в офицерском корпусе и духовной сфере остаются верна нашему великому наследию. Марксисты по заказу своих забугорных хозяев истребят их в первую очередь, но кто-нибудь останется. Именно из этих оставшихся ты должен будешь формировать управленческий костяк новой России. Ищи союзников в среде революционеров и пытайся дискредитировать монстра о двух головах, который будет поклоняться золотому тельцу и над верой насмехаться.

В этом небольшом фрагменте автор отдал дань своему литературному увлечению, выступив как писатель, а не как исследователь-документалист, но скажите, что такого уж неправдоподобного в самой возможности такого развития событий.

В своей статье «»Преступление» и наказание Бориса Ельцина» я на примере нашей недавней истории показал, как два человека могут повернуть историю совсем в иное русло и привести к власти своего человека в захваченной западниками стране. Но вот то, что осталось в умолчании: всегда за спинами таких людей «незримо, неизвестно» стоят они, офицеры, не изменившие присяге. В конце XX века такие люди нашлись и привели к власти В.В.Путина. А что же, раньше их не было?

Нам внушается, что строить планы нужно не более чем на пять лет вперёд. Надгосударственный центр управления (о его роли в тайной истории человечества мы ещё поговорим) мыслит 50-100летними планами. Так же должны мыслить и люди, взявшие на себя персональную ответственность за судьбу России (по научному – Центр, формирующий стратегию развития народов России, глобального уровня значимости), если они хотят потягаться с «мировой закулисой».

Напомню, что, как показывает Ю.В.Емельянов, именно представители Русской Православной Церкви, устами митрополита (впоследствии Патриарха) Алексия (Симанского) назвали Сталина «богодарованным» вождём. Случайно? Или они знали и понимали чуть больше чем мы, сегодняшние? И не случайно одна из современных книг о Сталине называется «Великий планировщик советской цивилизации». Именно так, ни больше, ни меньше.

Мы не будем здесь углубляться в персоналии, напомним только, что в церковных кругах и в офицерском корпусе всегда находились люди, которые радели за будущее Великой России. Если моя версия верна, то именно этот симбиоз и сыграл в истории нашей страны решающую роль. Не преувеличением в этой связи было бы вспомнить имя выдающегося советского военного теоретика Б.М.Шапошникова, того единственного Маршала Советского Союза, которого Сталин называл по имени-отчеству. В отношении же остальных всегда применялось стандартное советское обращение по фамилии с приставкой товарищ (вариант: всем известное из кино «товарищ Жюков»).

Опять досадная случайность?

Обсуждение

Комментариев нет на запись “Глава 1. Ещё не Сталин (4)”

Написать комментарий